Пережив к недавней преодолённой возрастной полувековой планке многое из того, что не принято публично обсуждать, и о чём столь же прилюдно рассказывать, никогда не думал, насколько может эмоционально крепко взять и хорошенько, по-настоящему, встряхнуть удручающая по своей сути картина рутинной процедуры «раскатки» — в буквальном смысле под ноль очередного ненужного брошенного умершего деревенского дома
У каждого их них свои бывшие хозяева, и своя сугубо личная индивидуальная непохожая на другие история. Детально, по крупицам и фактам восстанавливать её – иной не по основной теме вопрос. Однако выводы, как правило, одинаково тождественны и идентичны, невзирая на географическое и территориальное дистанционирование от центра до самых глубин окраинной периферии.
Не будем выставлять в качестве предмета спора привычное дискуссионное: а что, собственно предстоит дальше? Куда важнее, чтобы даже небольшая деревушка, несмотря ни на что, продолжала жить.
Входящая в состав Хмелевского сельсовета деревня Подлесье впервые упоминается в письменных источниках начиная с XVII века. По состоянию на 1905 год, здесь проживало 784 человека. В административном отношении входила в состав Турнянской волости Брестского уезда Гродненской губернии, Согласно Рижскому мирному договору 1921 года, вошла в земли территории межвоенной Польши, оставаясь в составе гмины Турна. С 1939 года в БССР, год спустя официально стала частью Соколовского сельсовета. До 30 июля 1966 года входила в состав Пелищенского сельсовета Каменецкого района, с 1966-го по 1972 годы данный населённый пункт являлся частью Сакского сельсовета, позже, в 1972 году, был включен в состав Хмелевского сельсовета.
… И вот сейчас приходится воочию наблюдать, как в буквальном смысле за считанные часы под огромным ковшом оранжевого бульдозера происходит погребение скромной небольшой деревенской хаты с пустыми фасадными глазницами: видимо, двери и окна вынесли ранее, а вполне добротный шифер крыши терпеливо дожидается своей участи быть тщательно разобранным и унесённым по дворам. То же самое касается и хлипкие деревянные стены: чем не удобный и не особо напряжённый вариант для отопления в суровую осенне-зимнюю пору года?
Но именно здесь. в таких относительно удалённых от центра и основных дорожных трасс местах, и происходит осознание главного: то, что не нужно – обязательно должно пойти под снос.
Не только потому. что выкорчеванная таким образом и при непосредственной поддержке подобных доброхотов позиция априори становится правильной. Тут, как повезёт. выпадет счастливое число, и каким образом, карта ляжет. Куда важнее иное: любой дом продолжает жить ровно до тех пор. пока в нём остаются в качестве собственников или квартирантов люди. Если больше нет постоянных жильцов, и они навсегда покинули прежнее жилище – значит, дом обречён пойти под снос. Хотя бы для того, чтобы на этом самом месте могли поселиться. счастливо жить и растить потомство другие.
Особо показателен в данном плане пример с колонией Варбургов в Бресте. В 2010 году появились предложения о создании в комплексе сохранившихся зданий этнографического музея и центра еврейской культуры. Одному из зданий — дому № 12 по Первому Минскому переулку — Министерством культуры Беларуси был официально присвоен статус историко-культурного памятника. Но осенью 2013 года в силу ряда объективных причин был снесён последний дом.
Остаётся надеяться. что на место ушедшего под снос деревянного жилого дома в Подлесье придут новые люди. Новое поколение, которое сумеет построить новый дом, вырастить достойных сыновей и дочерей, посадить щедрый на урожай фруктовый сад. По большому счёту, в этом и заключается надёжная гарантия передачи от поколения к поколению исконного. от бабушек и матерей, наследия незабытых, не ушедших в небытие предков.
Евгений ЛИТВИНОВИЧ
Фото Дианы Мельниковой